?

Log in

No account? Create an account

От руки

Я бы мог расписать твою душу
Заголовками прожитых дней,
Чтобы в темных земных комнатушках
Она ярче светила, сильней.
Чтобы будущность стала каркасом,
Чтобы было ее — про запас,
Чтобы там оказались прекрасны
Те пути, что пугают сейчас.
Чтобы проще жилось, как в пасьянсе -
Карта к карте, без слов и обид.
Если хочешь уйти — не прощайся,
Если хочешь остаться — люби.
Чтобы ты не боялась — не брошу,
Чтобы петь без врожденной вражды
И смириться не только с хорошим,
Но со всем, что досталось за жизнь.
Чтобы встать рано утром, одеться
И себя полюбить как других.
Я бы мог расписать твое сердце,
Но давно не пишу от руки.

Аль Квотион

Давай поссоримся

Давай поссоримся? И больше — разбежимся
По рукавам текущих дел, по всей смирительной
Рубашке века. Говоришь, что стал чужим я?
Но знаешь, все в нас, как и прежде, относительно.
Давай поссоримся. Я выйду в эту раннюю
Переосмысленность твоих сражений с временем,
Пройду весь мир, пройду болотами, полянами,
Дойду пешком я до зимы, дойду до севера.
И, может, лучше будет, если там останусь я
Таким как был — немного злым, слегка рассеянным.
А ты бледнее станешь — мраморная статуя,
И ты мудрее станешь — тишина за стенами.
Уж лучше ссориться, чем биться в эти лысые
Глухие окна неизменной непричастности.
Ты станешь спиртом, я в тебе рассыплюсь искрами,
И мы сгорим, но все сожжем до голой ясности.
Я небо-дом жилой из мыслей-этажей скую,
Смешаю грязь в себе со светом, не побрезгую,
На полузаспанную логику житейскую
Отвечу яростным безумием поэзии.

Аль Квотион

Лишний

Да отчего же я здесь лишний?
Родился что ли я таким?
Стою, уперся лбом в эпоху — и нелюдим, и нелюбим.
И все вокруг:
«Не лезь руками!»
И всюду ругань, чертов смех.
Как будто пришлый и незваный, как будто я не человек.
Да вы постойте, не гоните, я мог бы чем-нибудь помочь.
Но гонят дальше.
Гонят дальше…
Во всех глазах мелькает: «Прочь».
Во всех глазах живет и дышит стена размером с небеса.
Постойте, дайте, не гоните.
Вздыхают:
«Шел бы, мальчик, сам».
И я иду. Почти по краю.
И я несу в руках цветы
Последних нот, последних песен.
Сполна избит, уже забыт.
Чтоб стать словами двух прохожих, курящих между гаражей:
«Вон, глянь, в кустах. Упал ли? Спился?»
«Да вроде, помер он уже».

Аль Квотион

Бежать бы прочь

Бежать бы прочь, туда, где руки теплые
И пахнут солнцем, солнцем и травой,
Где не задавят новости ли, толпы ли.
Бежать бы прочь до крайней, краевой
Свободы жить и видеть в этом мареве
Ее лицо, так схожее с моим,
Сквозь гарь и бой вдруг ставшее как заповедь.
Сквозь хмарь и боль мне ставшее родным.
И милосердие ее, ее прощение,
И черных глаз тревожную тоску
Былых потерь? Смертей? Разлук? Ущерба ли?
Бежать бы к ней по шаткому мостку.
А добежав, лицом в ее молчание
Уткнуться, в руки, в светлый их недуг,
И повторять молитвой, заклинанием:
Я не могу так больше,
Тоже не могу…

Аль Квотион

Ты слышишь, время

Ты слышишь, Время? Я с тобой согласен.
Мы все не те, кем родились вчера.
Как будто то, что было раньше ясень -
Теперь костер, горящая листва.
Как будто все, все в мире без опоры,
А значит толк от жизни невелик.
Еще: ты знаешь, почему люблю я город?
На фоне камня мы — лишь краткий миг.
Да, эти мысли — тупики, убийцы,
Мы с ними — рожь в сезон большой косьбы.
Но эта горечь не дает забыться,
И что важнее — не дает забыть
Стоящих рядом или тех далеких.
Да, незнакомых, но ведь не чужих.
В любой тоске есть радости истоки,
И в каждой смерти — лейтмотивом жизнь.
Ты слышишь, Время? Я согласен с игом
Твоих секунд, твоих скупых идей.
Но забирая жизнь по дню, по мигу,
Дай мне слова, чтобы сказать о ней.

Аль Квотион

Куда все уходит

Куда все уходит? Наверное, в память, куда же
Еще уходить в этом мире во времени строгом?
Уходит в нее теплота этих многоэтажек,
Куда я со школы бежал, костеря педагогов.
Уходит туда и деревня с ее облаками,
С лесной и озерной, по-летнему взнузданной жизнью.
Все — очередь в память.
Вы детство? Тогда я за Вами.
Уходит, уходит, становится образом, тишью.
Уходит весь мир. Все стихи, поцелуи и драки,
И женщина, что мне была всех родней и дороже.
Все в память уходит, живет в ее свете и мраке.
И хочется верить, что я в чьей-то памяти тоже.

Аль Квотион

Ты расскажи потом

Ты расскажи потом что было. Ты не скрывай ни дел, ни слов.
Скажи, что сердце было жарким. Скажи, что разум был свинцов.
Скажи, что я любил бездарно, но окупил сполна в стихах.
Скажи, что рвался я в поэты. И что остался в дураках.
Скажи, что не бросали в бедах друзья. Стояли за спиной.
И если Бог бы встал у двери, то я б кричал — они со мной!
Скажи, что прожил бестолково, но не продался, не купил.
Скажи, что все же верил людям, пока хватало лет и сил.
Скажи про то, что я учился летать, но научился петь.
Скажи, что и меня любили на этой маленькой Земле.

Аль Квотион

Как друга

Мы будем жить — в квартирке, в центре, у дороги,
Мы будем слушать, как проходит мимо время.
Что нам дано? Глаза да губы, лоб да ноги.
Что нам терять? Вокруг лишь ночь, лишь ночь и темень.
Весь век хвататься за протянутые руки,
Весь век тянуться до людей, прости их, Боже.
Мы ищем свет, мы шьем любовь — легко и юрко,
И мы в ночи, и мы одни, и мы похожи.
И мы в ночи. В ней, как всегда, измяв рассудок,
Закрыв глаза — большие, высохшие, рыбьи,
Подставит спину ангел. И я снова буду
Писать стихи на белых листьях, белых крыльях.
Мы будем жить. Не торопясь и не лукавя.
Мы проживем сценарий Бога-драматурга.
Мы будем жить в квартирке, в центре, на заставе.
И ты останешься любить меня. Как друга.

Аль Квотион

Мы становимся мельче

Мы становимся мельче и пасмурней, мы становимся злей и горбатей,
Мы лежим в прелом мусоре времени как на общей холодной кровати.
Я со всеми. Уставший, безрадостный. Собираю в себе по крупицам
Эти смертные, эти чумазые, эти все же любимые лица.
Пробираюсь душою за сущее, то ли пропасть за ним, то ли мост там,
Но ведет меня дальше поэзия, как слепого — по нотам, по звездам,
По морозным огням, по немыслимым. И в последней бессильной горячке
В эту ночь, в эту нищую, гордую темноту выйду я и заплачу.
Я помру на какой-нибудь улочке без молитвы и без покаяний.
В пьяной драке. Но все ж над разбитою головой не исчезнет сияние.

Аль Квотион

Мальчик идет по скверу

Мальчик идет по скверу.
Мальчик пишет стихи.
Мальчик спросил у жизни как пеленать слова.
Жизнь отвечала твердо, сбив ему кулаки.
Жизнь отвечала тихо, он только подпевал.
Гнал из души он сволочь, гнал из души раба,
Гнал из души он крепкий мышечный самогон.
Верил он глупым книгам, и целовал он баб,
Стоя у края бездны, весел и обнажен.
Дальше стихи взлетели, каркнули всем от крыш,
Люди их отловили, подали на обед.
— Крылышко дайте, ну же!
— Хочешь добавки? Ишь!
Здесь исчезает мальчик.
Мальчика больше нет.
Что остается?
Слово.
Слово имеет вес,
Слово имеет форму, глянец и глубину.
Люди идут и тащат что-то, как под арест.
— Что там несут?
— Да слово. Слово несут в гробу.

Аль Квотион