?

Log in

No account? Create an account

Не будет ореола

Не будет ореола надо мной,
Я — в грязь лицом. И захлебнусь от грязи.
И кто-то скажет: «Вот, очередной
Упал. Несите гроб, тряпье и тазик.»
Обмоют, разоденут по гортань,
Отмоют, закидают сухоцветом.
Да как умыть с земли всю эту дрянь:
Воров и шлюх, бандитов и поэтов?
Мы братья, мы плоды сиротств и нужд.
Они со мной. А мне за счастье это
На поприще голодных голых душ
Быть дудочкой вопросов и ответов.
И пусть я пьян, и пусть я бестолков,
Но все же, разойдясь порой до крика,
На всю макулатуру мелких слов
Эпоха пишет музыку. Великую.

Аль Квотион

Много стен ли вокруг

Много стен ли вокруг, скажи?
А стою без границ, без меры я.
Это смертную нашу жизнь
Обнимает стихов бессмертие.
Так и шел бы среди других -
То к любовницам, а то к пьяницам.
Но кончаются где-то стихи.
Они тоже, пойми, кончаются.
Нам с тобой — только пять минут
Поцелуев, желаний, вечера.
Пятилетним мальцом тяну
К тебе тонкие руки-веточки.
Ты останься со мной, обними,
А внизу очень мелким почерком:
Я тебе признаюсь не в любви,
Я тебе признаюсь в одиночестве.
Что ж, один? Так и быть, один.
Что ж, грядущее так грядущее.
Докурю и пора уходить.
И не стой, провожая. Простудишься.

Аль Квотион

Дом

Дом — это та же больница,
Мелкий искусственный свет.
Листьев мне хочется. Листья-
Это свобода. Их нет.
Большего, в общем, не надо.
Большее я отхотел.
Мы — это только остаток,
Жизнь — это только пример.
Мы или мир — только слово.
Сердце болит. И спина.
Дом — это все же основа,
Дом — это та же стена.
Мне ничего здесь не надо,
Я ничего не хочу:
Ни иллюзорную радость,
Ни бесполезных причуд,
Ни поцелуев за цену
Времени или добра.
Я упираюсь лбом в стену,
Я не хочу умирать.

Аль Квотион

Посторонний

Ты — посторонний.
Ты сторонник углов и стен, откуда глазом,
Намыленным небрежной скукой,
Следишь за страстною средой.
Ты не мешаешь слиться, сжиться, и рвоту лжи по нам размазать,
Ты отступаешь, шаг за шагом.
Ты — посторонний.
Ты — чужой.
Никто не брат.
И я — не близкий.
Не стой со мной, когда я в камни чужих невзгод ломился, плача,
Когда я скреб из них сердца.
Иди, иди, все мимо, мимо,
Ни от людей,
Ни между нами,
Нигде, нигде.
Ты — посторонний.
Ты без души и без лица.
Не стой со мной.
Уж лучше падать, чем ждать участия от тени.
Уж лучше падать в одиночку.
К чему я, в принципе, готов.
Уж лучше падать, понимаешь?
Чем быть одним из тех растений, что не мешают миру спиться.
Ты — наблюдатель.
Ты — никто.
Тебе не биться в эти стены, ломая руки от натуги,
И не молиться в каждом доме.
Ты — наблюдатель.
Ты — эстет.
Но помни, когда будет время любить до одури друг друга,
Ты так и будешь — посторонним.
Тебя и не было,
И нет.

Аль Квотион

Вырастает в жизнь

Вырастает в жизнь, где все не так,
Вырастает в шалую бесхозность,
Вырастает в сжавшийся кулак -
Размахнись и бей, пока не поздно.
Вырастает в «суки, застрелю!»,
Вырастает в прихоть поглумиться,
Вырастает в кухню и петлю,
Вырастает в грязную больницу,
В духоту, в нежажду духа ни
Понимать, ни верить — до распада,
И по пояс голым уходить,
Где любви и жалости не надо.
Вырастает в «вон пошли!», взашей,
Вырастает в бисер самозванный,
Вырастает в новых алкашей,
Вырастает в новых наркоманов,
Вырастает в свалку и подвал,
Где от действий остается зверство,
Вырастает в горькие слова
Обделенное
любовью
детство.

Аль Квотион

Ты приносишь мне чай

Ты приносишь мне чай в черной кружке,
И с него начинается жизнь
Круговой безнадежной ловушкой,
По которой мне годы кружить.
Дом становится поездом в лето,
Уходящим в пути под откос.
Но не плачь, не ругайся, не сетуй,
Мы становимся стуком колес.
Время режет. Мы едем вслепую:
Только чай, только звон и жара.
И в вагончике мая, на стуле
Я играю с судьбой в дурака.
Проиграю стихи или солнце,
Проиграю порог или срок,
А судьба широко усмехнется:
«Из тебя никудышный игрок».
Ты приносишь мне чай. Но не надо
Отдавать мне свой мир и свой крест.
Ведь твоим, мне подаренным взглядом
Не смогу заплатить за проезд.

Аль Квотион

Я хотел тебя запомнить в этот вечер
Угловатым словом, впившимся в затылок,
Кружевным разнообразием оплечья.
Я хотел тебя согреть, но все остыло,
Покатилось медяками по карманам,
Зазвенело удалой базарной песней.
Я хотел тебя узнать, но без обмана.
Я хотел тебя сказать, но только честно.
Я бы даже подарил тебе, не жалко,
Сердце глупого пропащего поэта.
Но ты щелкала лениво зажигалкой,
Превращая нас из жизни в силуэты.
Я хотел с тобой уйти. Куда — не важно,
Лишь бы время не скосило безоглядно.
Я хотел тебя, да был весь в черной саже
Полурифм, твоей испачканных помадой.
Да и что теперь? Прошло. По дню, по мигу.
Превратилось в память, в самый дальний шум.
Ты осталась на страницах моей книги,
Той единственной, что я не напишу.

Аль Квотион

За окнами

За окнами шалый май в рубахе из облаков
Свистит голосами птиц, смеется в мое окно.
Напели мы оба всласть, настроили оба ков,
И небо раздалось вширь, как девка обнажено.
Все двери закрыть? Зачем? Ведь жизнь понаглей блохи,
Сочится сквозь стены в дом: мудра, горяча, черна.
Судьба проползает в щель с усмешкой «купи стихи».
А чем мне за них платить? Раздал все еще вчера.
Но как не писать, когда брат-май изошел на свист,
Когда ты уже ушла, когда заболит душа?
Зачеркивая слова, до дыр протирая лист,
Я снова смогу забыть о том, что ты мне нужна.

Аль Квотион

Ты же добрый

Ты же добрый, ты же подал нищенке
Как-то раз, с любовницей гуляя.
Ничего давно уже не ищешь ты,
Ничего. Вся жизнь твоя — прямая.
Руку вытер. Мало ли… Ну мало ли?
И домой. Жена, компьютер, дети,
Как у всех обычных обывателей.
Как у всех. И слава Богу с этим.
Дома сядешь в этот теплый вечер ты,
Без тревог, без дум и ожиданий,
И легко простишь все человечество,
Оставаясь на своем диване.

Аль Квотион

Конечно, с трудом

Да конечно, с трудом.
Да конечно, болят
Эти письма, забитые в правила,
В поэтический, литературный формат,
В путь стихов — по которому прямо нам
Не идти, а ползти
До последней звезды,
До последнего хрипа из порванных
Подсердечных мембран.
Это все — лжеплоды,
Лжедороги в четыре лжестороны.
Все равно — вырывай у ленивой души
Из груди беспокойное пение,
А захочет уснуть — так показывай шиш,
Опаляя ей чуткое зрение.
Да конечно, с трудом.
Только все же — пусть так.
В синяки и до голоса рваного.
Боль творения, в сущности, мелочь, пустяк
Рядом с муками не-созидания.

Аль Квотион