Category: литература

Category was added automatically. Read all entries about "литература".

Целым миром

Пойми, она мне стала многим.
Она почти что стала мной.
Той частью жизни, что от Бога,
Что на душе горит звездой,
Ведущей в бой, ведущей к счастью
На много лет, на много зим,
Той светлой и огромной частью,
С которой я неразделим.
Так пусть гремит во мне великим
Оркестром, пусть немеет зал:
Да здравствует ее улыбка!
Да здравствуют ее глаза!
Да здравствует ее трагичность,
Самоотдача в пустоту.
Я ей пою! Косноязычно,
Но как умею ей пою.
Нас не смущали сор и стирка,
Счета и прочие долги.
Ведь я ей был, пойми, всем миром.
И мир ее писал стихи.
Он был дурак, курил в окошко,
Не замечая ничего,
Но целовал босую ножку
И вел неспешный разговор.
Да здравствует ее нехитрость
И острота ее локтей!
Я был ей миром. Целым миром.
И мир ее был рядом с ней.

Аль Квотион

Бежать бы прочь

Бежать бы прочь, туда, где руки теплые
И пахнут солнцем, солнцем и травой,
Где не задавят новости ли, толпы ли.
Бежать бы прочь до крайней, краевой
Свободы жить и видеть в этом мареве
Ее лицо, так схожее с моим,
Сквозь гарь и бой вдруг ставшее как заповедь.
Сквозь хмарь и боль мне ставшее родным.
И милосердие ее, ее прощение,
И черных глаз тревожную тоску
Былых потерь? Смертей? Разлук? Ущерба ли?
Бежать бы к ней по шаткому мостку.
А добежав, лицом в ее молчание
Уткнуться, в руки, в светлый их недуг,
И повторять молитвой, заклинанием:
Я не могу так больше,
Тоже не могу…

Аль Квотион

Куда все уходит

Куда все уходит? Наверное, в память, куда же
Еще уходить в этом мире во времени строгом?
Уходит в нее теплота этих многоэтажек,
Куда я со школы бежал, костеря педагогов.
Уходит туда и деревня с ее облаками,
С лесной и озерной, по-летнему взнузданной жизнью.
Все — очередь в память.
Вы детство? Тогда я за Вами.
Уходит, уходит, становится образом, тишью.
Уходит весь мир. Все стихи, поцелуи и драки,
И женщина, что мне была всех родней и дороже.
Все в память уходит, живет в ее свете и мраке.
И хочется верить, что я в чьей-то памяти тоже.

Аль Квотион

Стели мне

Стели мне из писем кровать,
Из теплых и ласковых писем,
Когда тяжело засыпать,
Когда пара лет до залысин,
Когда еще смотришь на жизнь,
Но видишь уже по-иному:
Подол ее платья в грязи,
Но руки направлены к дому.
Когда не хватает чернил,
Залить ими жадную душу,
Когда ты себя сохранил,
Но понял, что это не нужно.
Когда частоколы судьбы,
Сменяются полем прощенья
Всех тех, кого раньше любил,
Всех тех, кому был ты мишенью.
Стели мне из писем кровать,
Бродяге, поэту, безумцу,
Когда тяжело засыпать,
Когда невозможно проснуться.

Аль Квотион

Говорят

Говорят, он жил здесь, вблизи, где-то вниз по улице,
Вечерами выгуливал в парке свою тоску,
И считал, что глаза людей так легко рифмуются
С белоснежным небом, приставленным дулом к виску.
Он заваривал чай из звезд и ругал повседневщину,
Рисовал в траве портрет из своих следов,
Говорят, он любил горожанку, простую женщину,
И вписал ее в вечность посредством обычных слов.
Говорят, он отрезал боль и отнес на мусорку,
И вся жизнь была, как бег, как пожар, цейтнот.
Говорят, что он слышал мир, как мы слышим музыку,
Говорят, он видел в людях систему нот.
Говорят, что его душа оставалась голая,
Но плясала так, что скрипели сухие лбы.
Говорят, он писал стихи на ладони города,
На асфальте дней, под ногами людской толпы.
А потом исчез. И остались лишь эти россказни,
Этот пропуск дат, эти сказки на новый лад.
Говорят, его видели где-то в начале осени,
Говорят, он смеялся, когда уходил навсегда.

Аль Квотион

К черту боль

А знаешь.. К черту эту боль,
Тоску, печаль и листопады,
Скулеж ленивых недовольств,
Здесь павших столько — негде падать.
А ты пока что жив, растрепан,
Бинтуешь слов своих разрез.
Давай по миру автостопом?
Давай смотреть в глаза небес?
Ты пахнешь страстью и обидой,
Ты новый мир, ты ранний джаз.
Сотри огонь с лица. Ты видишь?
За нами солнце. Солнце в нас.
Вставай. Иди. Пинай инертность,
Дыши, пока хватает сил.
Еще люби. Люби бессмертно,
Люби, как раньше не любил.
Ну сколько там — пешком до рая?
Верст пять по чахлому вранью.
Давай под музыку, по краю,
Давай станцуем на краю.
Душа — единственный твой пропуск
Из мира взяток и простуд.
Шагай, шагай в любую пропасть.
А крылья… Крылья отрастут.
Не веришь мне — спроси у Бога,
Взломай вселенскую консоль.
Возьми гитару и в дорогу.
И знаешь, к черту эту боль.

Аль Квотион

Кареглазая — Стихи Аль Квотиона — Аль Квотион

Ну что ты смотришь шальными, карими,
И льешься тихим и хищным шепотом?
В ковчег не взяли? Туда лишь парами?
Послали к черту и дверь захлопнули?
Не скалься, твой. Сдался сразу, загодя.
Ну, вейся кольцами, горло сдавливай.
Что хочешь? Сердце? Изволь, не занято.
Ешь вместе с ранами, с шальными, с давними.
Бери, что нужно, глотай в зародыше,
И плачь пронзительно, мне рассказывай,
Как ходят люди с пустыми рожами,
Не любят нежную, кареглазую,
Какие злые все, равнодушные.
А мне не важно, я бьюсь в конвульсии,
Поскольку разум вдруг стал игрушкою
В когтях, накрашенных злой эмульсией.
Со всем согласен — любить до одури,
Бежать к тебе по любому вызову,
Скупать на рынках пакеты обуви,
И яд согласен с улыбки слизывать.
Что хочешь сделаю, не побрезгую,
И если скажешь — я брошу творчество.
Но заползая мне в душу лезвием,
Оставь в ней место. Для одиночества.

Аль Квотион

Кареглазая — Стихи Аль Квотиона — Аль Квотион

Детство кончилось — Стихи Аль Квотиона — Аль Квотион

Детство кончилось в семь
И рассыпалось время.
Паутинность проблем
Из окна давит темень.
Ну, пошли. Что там есть?
Облака и усталость.
Торопись, завтра в шесть
Начинается старость.
Отлюби, отболей,
Отстрадайся на славу.
Всех своих журавлей
Выставляй на прилавок.
Время кончится здесь,
Между небом и домом,
Между плачем невест
И улыбкой всем вдовам.
Ты трудился, как мог,
Понукаемый бытом,
И привычный станок
Сводит пальцы артритом.
Годы ноют в спине
И сгибают в поклоне,
Так цена беготне
Ощущается вдвое.
Все отдашь, все отдашь,
Разве можно иначе?
Каждый в мире пропащ,
Каждый будет растрачен.
Это в чем-то цинизм,
Это в чем-то бравада.
Заплатили за жизнь?
Значит, так было надо.

Аль Квотион

Детство кончилось — Стихи Аль Квотиона — Аль Квотион

Держи меня в холоде — Стихи Аль Квотиона — Аль Квотион

Ничего не пугайся и держи меня в холоде,

Так сбивается жар истеричного хохота
Раскаленной души, обнаженной до выкрика,
До голодных стихов беспощадного выводка.
И границы — тесней, и реальное — кажется,
И под каждым лицом вместо истины — сказочник.
Твои руки безумные на плечах моих спаяны,
В этом что-то от Брута, в этом что-то от Каина.
Мы сорвемся в туман, мы останемся в вечности,
В этом что-то от неба, от его безупречности.
Твои руки безумные раздевают сознание,
Обрывай тормоза и включай зажигание.
Бесполезны слова и нелепы потребности,
Гроб руби на дрова, и тогда мы согреемся.
Горячо? Горячей! Пусть дотла, до духовного.
Ты не хочешь обжечься? Так держи меня в холоде.

Аль Квотион


Держи меня в холоде — Стихи Аль Квотиона — Аль Квотион

Книга — Стихи Аль Квотиона — Аль Квотион

Он молчалив, он верит в недосказанность

И покупает искренность в ларьках.
Холодный, безымянный и декабрьский,
Он книгой станет на твоих руках.
Тони в его словах, целуй заглавие,
Глаза письмом дрожащим завяжи,
И молча наслаждайся своей слабостью
В подстрочных проявлениях любви.
Ведь снова дождь, ведь снова все не прожито,
И не любовь, какой-то странный сплин
Из сердца в зеркала все строит рожицы,
Расплескивая в лужи инсулин.
Тони, дыши водой продажной истины,
Иди по следу счастья в мир потерь,
До старости, до мудрости, до лысины,
До млечного распада всех вещей.

Аль Квотион


Книга — Стихи Аль Квотиона — Аль Квотион