Category: общество

Category was added automatically. Read all entries about "общество".

Это жизнь

Это жизнь.
Она пахнет нагревшейся пылью,
Она ловит губами печаль моих губ,
Пришивая к спине беспощадные крылья:
— Что ж ты встал, раз крылатый? Ну как же ты глуп.
Дурачок, улетай.
Я стою.
По колено в беспризорной траве.
И девчонка со мной.
И девчонка…
Она — это вечный, мгновенный
Отпечаток любви.
Я живу ей взапой,
Я пою ей взахлеб,
Я дышу ей до боли,
Я гуляю в разлив с ней по теплым степям,
По большим городам, по теньку колоколен.
Эта девочка верит так свято в меня,
Так светло, широко.
И мне хочется гладить
Пересвет летней жизни в ее волосах.
Это вечер.
И звезды, и песни цикады,
И ненужных мне крыльев ленивый размах.
Это счастье любить горячо, по-ночному,
Это мудрость понять дар и щедрость полей.
Это молодость.
Я убегаю из дома,
Покупая ей солнце за пару рублей.

Аль Квотион

Не случились мы

Не случились мы. Так и не были.
Век проспали и просудачили.
Были зерна — да мы не сеяли,
Прошутили их, продурачились.
Отложили до завтра, будет вам,
Раззевали себя по времени.
Натащили в квартирки курева,
Баб, еды и пропащих терминов.
И уснули. Все как отрезало.
Не осталось от нас — ни горсточки.
Были сильными, были резвыми,
А теперь — только сны и косточки.
Ничего не хотим — насытились,
Никуда не глядим — нет дела нам.
И живем — как слепые зрители,
Наблюдая себя неделями.
Эх, сорвать бы с людей апатию,
Эту лень на десятки серий.
Проорать во дворы: «ведь братья мы!»
И разбиться башкой о двери.

Аль Квотион

Анонс

Она сидит за своим ноутбуком, читает мелкие буквы на экране и улыбается. Кажется, их писал я.
- Здорово! Но вот тут я бы исправила, вот, смотри...
- Ну что ты там нашла? Хммм... Ни за что не исправлю ни буквы.
- Это ультиматум?
- Это здравый авторский смысл.
- Поэтому сейчас...
- Подумаю, как можно исправить.
Она пьет минералку, в комнате солнечно, пахнет ментоловыми сигаретами и негромко играет музыка. Моя комната - это разрисованные карандашами белые стены, вид на аквариум и обязательно - она.
- Вот! Мне нравится!
Усмехаюсь.
- Значит, одобряешь?
- Нууу, даже не знаю, надо еще подумать...
- Судей можно подкупить?
- Судей можно попробовать подкупить. Сегодня судьи благосклонны и рассматривают некоторые взятки. Что ви нам можете предложить?
- Судьям повезло, сегодня я могу многое. К примеру, это...
- Щекотно, уйди, дурак.
Она фыркает и хихикает, падая в подушки. На стене беззвучно поет гитара, рисунки на стенах оживают в наших глазах, она утыкается лицом мне в грудь, а я лежу и думаю, что рай, наверное, должен быть сделан из таких маленьких комнат, в которых живут своей жизнью маленькие, счастливые люди. Такие, как мы. И пожалуй, это было бы обычным днем, одним из, ничем не примечательным. Если бы не одно но: мы лежим в залитой солнечным светом комнате, когда за окнами - ночь.
Аль Квотион. Анонс книги "Слово, которого нет"

Нет грусти

Нет грусти в переездах в никуда,
В пути дорога кажется мостом,
Лежащим на озерах и прудах
Людей, полей,
Лежащим здесь на всем:
На адресах, где никого не ждут,
На номерах, куда не позвонить,
На улице, где праздновал нужду,
Где пил с друзьями
И трепал листву
Всех сентябрей, сгорающих в кострах.
Нет грусти в расставании с былым.
Иди, иди, дорога здесь проста,
Спеши, спеши, успей побыть живым.
Но если обернешься — не забудь
Запомнить час,
Запомнить этот миг,
И падая на скомканную грудь
Минувших дней, людей, стихов и книг,
Пройти пешком,
Пройти под смех и лязг
По мокрым лужам заспанной земли,
Последний раз пройти,
Последний раз,
По городу, который ты любил.

Аль Квотион

Ты моя тюрьма

Ты моя тюрьма, родная. Ты бессонный мой недуг.
Приходи, как ты умеешь, как привыкла приходить:
Самой нежной из удавок, самой ласковой из мук.
Под покровом неподъемной беспросветной духоты.
Ты моя болезнь, родная. Ты мой якорь. Ты засов
За которым было солнце. А теперь — не знаю сам,
То ли поле, то ли горе, то ли лай бездомных псов,
То ли просто пепелище там, где был когда-то храм.
Мне бы сплюнуть сердце в землю, мне бы стать совсем другим,
Изменять ей с кем попало, жить по лжи, сдавать в наем
Эти песни человечьи из разорванной груди,
Только жала не хватает, только жалко мне ее.
Глажу ее плечи, глажу. Но загладить не могу
Этот голод, эту жадность, эту тьму в ее лице,
Эту слабость роковую теплых, бледных, сжатых губ,
Эту жалкую трагичность будто бы семейных сцен.
Эх, да что там, нам ли плакать в постоянстве панихид,
Нам лишь петь до спазма в горле, отпуская все грехи.
А она все шепчет в ухо, все назойливо хрипит:
Понимаешь, третий лишний. Выброси свои стихи.

Аль Квотион

Она уходит

Она уходит. Так порой бывает,
Когда остаться здесь никак нельзя,
Когда шаги — по лезвию, по краю,
Когда от неба — только зыбь и зябь.
Когда плевать на россыпи бумажек -
Счетов и писем от чужих людей,
Когда никто тебе уже не скажет
Обычных слов, в которых жизнь теплей.
В ее глазах — тоска и бесприютность,
В ее глазах — метание и резь,
В ее глазах заоблачно и мутно,
Она не здесь, она уже не здесь,
Где чахлый хрип срывается из легких,
Где давит стон ввалившуюся грудь,
Где косность рук и пухлые отеки
Не прекращают ныть, болеть, тянуть.
Она не здесь. Она бежит по полю,
А там трава — почти что до небес,
Она девчонка, песня вьется в горле,
И ко всему в ней новый интерес.
И вот сейчас она вбежит на холмик,
Где столько света — Господи, смотри!,
Она вбежит и будет снова дома,
И будет только счастье впереди.
Я провожаю. Душно. Скоро полдень.
Мне жить и жить, но в этот трудный час
Я верю: там, куда она уходит,
Ее встречают те, кто лучше нас.

Аль Квотион

Что там завтра

Что там завтра? Заснеженный мир поцелует в улыбку,
И пойдешь по нему разбазаривать жизнь и судьбу,
По могилам сугробов, по родине злой и великой,
По зерну вековому просыпанных в прошлое букв.
Ты полюбишь кого-то. И кто-то тебе не ответит.
Ты сопьешься от боли, но чтобы воскреснуть к утру.
А потом ты поймешь, что стоишь на огромной планете,
Где так много заплаканных глаз и разомкнутых рук.
Пожалеешь людей и начнешь их любить по-иному:
Молча. Глядя в сердца. Гладя слабую птицу души.
Разбивая стихами и криком застывшую кому -
Одиночество женщин, усталость молчащих мужчин.
Ты пройдешь сто дорог, и все станет до пошлости книжным,
Проживешь эту зиму, мечтая проснуться весной.
Что там завтра? Да как и всегда. Обновление жизни.
Это все, что когда-либо было и будет с тобой.

Аль Квотион

С новым счастьем

- С новым годом, с новым счастьем!

Все люди вокруг по негласному договору несут друг другу эти слова. Они залетают в мое окно, скрипят под половицами, ими даже пахнет сегодняшний вечер. Запер дверь, задернул шторы. Не хочу. Не хочу я нового счастья, хочу оставить себе старое, потрепанное за год, с отколовшимся кусочком, но все же… Я с ним уже свыкся, сроднился, мне в нем тепло и уютно. И пусть мое счастье не самое блестящее, не самое великолепное, но оно очень нужное именно мне. И именно таким: смешным, курносым и с теплыми боками. И пусть оно тихое, временами строгое, с острыми коленками и долей ехидства, зато смеется так, что я оживаю.

Так и встречаю новый год, спрятавшись в ласковом полумраке умиротворенной нежности, вжимая в грудь свое старенькое счастье, которое не променяю ни на какое другое. Но для тех, кому это действительно нужно, я повторю, улыбаясь чему-то своему:

- С новым годом. С новым счастьем.

Аль Квотион

Все люди

Все люди — мое отчество и певчество,
Все здесь, от февраля и до рубля,
Но стоя по колено в человечестве,
Мне хочется смотреть лишь на тебя.
Затем, что остальные здесь — ненужные,
Пустые, исковерканные лбы,
Живущие от завтрака до ужина
В отрезке от прицела до пальбы.
Затем, что остальные не пришились мне
К изнанке измочаленных висков,
Ни к выкрику,
Ни к выдоху,
Ни к вышагу,
И, кажется, не стоят даже слов.
Возможно, это в чем-то даже правильно,
Смотрю в тебя сквозь лиц метельных фирн,
Сквозь ум и глупость,
Сквозь грехи и праведность,
И взглядом этим связываю мир.
Бинтую, пеленаю.
Что есть творчество?
Попытка убаюкать жизнь в стихах,
Попытка жить сквозь певчество и отчество
И в пол строки — разменная тоска.
Ты разреши — лицом в твои горячие,
Дарующие право быть собой
Ладони.
Что мы знаем?
Что здесь значим мы?
Не спрашивай.
Молись, люби и пой.
Закат. Притушен свет. Окно. Чернильница.
И люди. Здесь так много, много их.
Весь век шумит вокруг, растет и ширится.
Но ты живешь во мне.
И нет других.

Аль Квотион

Ровесники

Вот так и останусь — по белому
Печатным, безличным почерком.
Я, кажется, что-то делаю,
Да только все мимо. Отче мой,
Седая химера словесности
Склонила до срока к праздному,
К пустому, досуже-местному
Стишку за промокшей пазухой.
И все, что потом запомнится -
Не песня, а в горле влага.
Свободней остаться в бездомности
И жизнь собирать на бумагу.
Мудрее расшить тем бисером
Совсем облинявшие стены.
Светлее допеть до истины
И молча покинуть сцену.
И в путь. До ума, до бледности,
Да поступью прямо к осыпи,
До светлого праздника бедности,
В кружении новой осени.
В конце ты поймешь по крестикам,
На сотню, смотри, гектаров:
Когда умирают ровесники -
Наверное, это старость.

Аль Квотион