Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Две строчки

Две строчки. Это станет эпилогом.
Два дня, две разминувшихся души.
Две рифмы. Это мало или много?
Два слова. Если сможешь — допиши
О том, как твоя женщина уходит,
Идет по парку, словно по воде,
Идет по нотной прихоти мелодий,
Идет по островкам хлопот и дел.
Она все меньше. Небо вырастает,
Большое небо над ее тропой,
Большая жизнь над тонким синим платьем,
Огромный мир над русой головой.
И хочется кричать, но глушит голос
Гул многолюдства, рев земной толпы,
А между вами — ветреная полость,
А между вами — только смог и пыль.
А между вами — люди, люди, люди,
Работы — вал, беседы обо всем,
Кто виноват, хорош ли нынче Путин,
Кто что купил в масштабе мировом.
Тебе бы сквозь назойливое эхо,
Сквозь взбалмошную злую кутерьму,
Найти следы и, пусть весь мир объехать,
Но женщину свою назад вернуть.
Тогда вперед. Вот двери, вот дорога,
Вот поручни больных стремленьем букв.
Так эпилог становится прологом,
И снова: Здравствуй. Я тебя люблю.

Аль Квотион

Нигредо

Тяжелый страх потери, вяжущий вкус разлук. Я, пробитый навылет матовой черной сталью снайперских зрачков. Безлунная ночь, закрытые глаза и ядовито-сладкий шепот в ухо. Разбитое на трещины голых ветвей небо, отраженное во вселенной взгляда. Сумрачная ткань чулка, плотно обвивающая ее ногу, новая сторона романтики, интимность, слабость, пронизывающая тьма прозрачной тишины и внезапное понимание, что ради нее я пойду в любой бой, безнадежно засмеюсь в лицо любого палача в шаге до эшафота. Моя женщина - это состояние нигредо, жизнь в черном.

Анонс новой книги Аль Квотиона "Слово, которого нет"

Аллегория человека

В моей жизни люди со временем превращаются в аллегории. Это неизбежный процесс, своего рода идентификация множественности и разнообразия душ. По сути, каждый человек в нашей жизни - незнакомец, потому что сегодня он уже не тот, каким был вчера. И все наше знание его личности сводится к шкатулке памяти о нем, из которой мы выборочно достаем случайные черты и вьем из них свой собственный образ человека. У нас всегда есть только образ, сотканный из тех или иных событий, слов, дел, но узнать человека настоящего, всего в сумме - это значит стать им. И других вариантов не предусмотрено. И поэтому мы так не редко одиноки даже в кругу близких, они не знают - нас, они знают только собственный взгляд на нас, который так далек... Мои образы людей превращаются в аллегории. Меня спрашивают: а ты помнишь Мишку? А я вижу гриф гитары, прислоненный к стене, он был одержим музыкой. Я вижу серую легкую куртку на вешалке, забытую у меня дома после невменяемой ночи песен, которую соседи еще долго припоминали мне недобрым словом. И ассоциация, в которую он превратился в моей памяти. Мишка был неисправимым бабником, но бабником-аскетом, он собирал вокруг себя невозможное количество женщин, чтобы после этого гордо уходить в музыку и иметь возможность их снисходительно игнорировать. Такими по его мнению должны были быть все люди творчества. И его серенькая тоненькая курточка, которую он регулярно забывал у меня, всегда была обильно надушена для его поклонниц, а когда он забирал ее, этот запах еще долго стоял в моей комнате. Мишка - приторный запах парфюма в лучах солнечного света, бьющего в окно, под аккомпанемент первых аккордов. И все, ни лица, ни голоса, ничего. А ты... Ты будешь смеяться, но когда я смотрю на тебя, у меня начинает чесаться нос. Это тоже аллегория. Ты - это неловкие объятия, голова, уткнувшаяся в теплую грудь, это вечер с погашенным светом и очередное кино, и мы очень очень близко, ты - это ночь и неторопливые поцелуи, медленно превращающиеся в беспредел секса, который бывает только тогда, когда партнерам уже нечего скрывать, когда они знают друг друга досконально, когда способны угадывать наперед любое движение головы или взмах руки. И всегда - растрепавшиеся волосы, за которыми уже не нужно следить, потому что мы дома и никого больше нет, и у нас есть более интересные занятия, чем поддержка социальной эстетики. И волосы рассыпаются и щекочут кожу, падают на лицо... Я знаю, что когда я буду смотреть на тебя, я буду смешно морщить нос и пытаться его незаметно почесать. А ты, только ты, будешь это замечать и понимающе заговорчески улыбаться. Ведь восприятие человека - это образ. И разница отношений в том, останется ли он только твоим или молчаливым союзом ты сможешь разделить его с кем-то еще.

(с) Аль Квотион

Ты пахнешь сексом

Ты пахнешь сексом. Но не тем семейно-бытовым, в темноте, под тяжелым одеялом, ровно в два часа ночи, когда дети спят уже наверняка. Нет, другим. С порванными чулками, со вдребезги разбитой посудой, одним движением сметенной со стола, с искусанными в кровь губами, с утробным хищным рычанием и рубиново-алым блеском губ, приоткрывающим острые клыки. Ты пахнешь расцарапанной спиной и по-снайперски метким укусом в горло. Ты пахнешь сырым семенем, соленой горечью в растрепанных волосах, на щеках с резко, почти воинственно очерченными скулами. Ты пахнешь блестящим бисером пота на напряженной упругой коже, звенящей натянутой тетивой, чувствующей вес стрелы. Ты пахнешь суженными зрачками пантеры, растянувшей черное гибкое тело в охотничьем прыжке. Ты пахнешь уже не стоном, ты пахнешь бесстыдным криком яростного безумия жизни, сметающего все на своем пути...

Что можно ответить на эти слова? Разве что сделать быстрый неуловимый шаг, сведя дистанцию между телами на нет, прищуриться, и, тихо рассмеявшись в горячий открытый рот, показать наглядно, как можно целоваться, когда в груди зашкаливает убийца март, когда шальная весна на кончиках пальцев вдруг превращается в огонь, от которого медленно и красиво начинает тлеть реальность.

(с) Аль Квотион